Дик

Иваныч почему-то не встал утром как обычно. Дик удивлённо покрутился рядом с кроватью. Поставил лапы на одеяло. Вопросительно гавкнул. Хозяин молчал. Пёс запрыгнул на постель. Обычно Иваныч укоризненно...

Иваныч почему-то не встал утром как обычно. Дик удивлённо покрутился рядом с кроватью. Поставил лапы на одеяло. Вопросительно гавкнул. Хозяин молчал. Пёс запрыгнул на постель.

Обычно Иваныч укоризненно грозил пальцем и объяснял Дику, что приличные собаки так себя не ведут. Дик был категорически с таким положением дел не согласен, но Иваныча уважал, а потому с кровати спрыгивал.

«Ну, что же ты!» — Думал он. — «Скорее скажи, чтобы я шёл на пол! И я уйду. И сяду у твоих ног. И в глаза буду заглядывать весело, ожидая, когда ты бросишь мой любимый мяч! Ну!»

Иваныч молчал. Даже ног не спустил. Дик спрыгнул, снова поставил лапы на край, дотянувшись, лизнул Иваныча прямо в лицо. Оно почему-то оказалось очень холодным. Дику стало страшно, и он заскулил. Потом залаял. Не помогло.

Очень хотелось в туалет. Терпел, сколько смог. Наконец не выдержал и, сгорая от своего собачьего стыда, поднял лапу у дверного косяка.

Опять побежал будить хозяина.

Через два дня, устав от его громкого лая, соседи вызвали участкового. Увидев почившего соседа и оголодавшего пса, сердобольная соседка всплеснула руками и поставила Дику в подъезде миску с супом. Суп был вкусный. Он вылакал его торопливо, оставив на закуску маленький кусочек коричневого мяса.

А когда наелся, увидел вдруг, как какие-то люди уносят из квартиры его Иваныча. Бросился под ноги, захлебываясь лаем. Но его отогнали, квартиру закрыли.

Выскочив во двор, Дик попытался понять, куда увезли хозяина. Сбегал в один угол двора, в другой. К гаражам. Вернулся домой. Нет. Закрыто. Поцарапал лапой дверь. Гавкнул. Прислушался. Тишина.

«Нет хозяина дома.» — Подумалось ему. — «Подождать? Или искать?»

«Искать! Искать!» — Всколыхнулись внутри собачьи инстинкты. Дик подпрыгнул на всех четырёх лапах и выскочил из подъезда.

Бегал целый день. Ночевать вернулся к двери. Выглянула соседка, вновь покормила Дика. Погладила его, и почему-то вытерла глаза. Не ему, себе. Дик благодарно лизнул её солёную руку, и почувствовав непонятную тоску, заскулил.

— Горемычный ты мой. Как теперь будешь без хозяина? — Соседка не уходила. — А к себе я тебя взять не могу. И ты не жди тут, не придёт он больше. Слышишь, не придёт.

«Как это не придёт?» — Удивился Дик. — «А я? Не мог он меня бросить. Его украли странные люди. Но я найду. Сейчас только посплю немного, и найду!»

Дик оббегал уже все места, где когда-либо они были с Иванычем. Но хозяина нигде не было. Несколько раз возвращался к своей квартире, но любимого запаха там больше не ощущал и решил, что он больше не придёт в это тоскливое теперь место, где раньше был так счастлив.

…На проспекте много людей. Дик почти не поднимает голову. Путается в ногах, ловит запахи, надеясь учуять знакомый. Но запахи все чужие. Вдруг один перебил остальные. Это не запах человека. Дик принюхался и сглотнул слюну. Так пахнет только вкусная еда. Уж он-то знает! Иваныч иногда баловал Дика.

Пёс, как магнитом притянутый, пошёл на манящий запах. Остановился. Склонил голову набок. Чудной человек в длинном шарфе. Сидит себе на маленьком стульчике и водит палочкой по большой книжке.

Нет, это, наверное, не книжка. Книжку Дик, ещё щенком, как-то у Иваныча разгрыз. Она была невкусная, но уж больно чесались зубы, да и отрывать от неё шуршащие листочки казалось тогда очень весело. Иваныч сильно ругался, и даже обидно потыкал Дика в разорванную книгу носом. Отчитывал: «Нельзя! Нельзя!» И пообещал в следующий раз добавить ремешком. Ремешка Дик не боялся, тем более, что хозяин его и пальцем никогда не трогал, но книг больше не грыз. Что он, дурак что ли? Слов не понимает? Да и зубы вскоре сменились и чесаться перестали.

Интересно, зачем человек тычет в свою большую книгу палочкой? Палочка маленькая, поиграть не годится. А вот свёрток, от которого идёт тот самый вкусный запах, и что лежит на втором стульчике возле человека, Дик бы в зубах подержал. Он облизнулся и, умильно улыбаясь, уселся у странного человека прямо перед носом.

— Ух ты, красавец какой! — Человек оживился. — А ну-ка, голубчик, посиди так немного, сделай милость! Понимаешь? Сидеть!

«Чего же не понимаю,» — обиделся Дик — «не глупее некоторых!» Он уселся поудобней. Человек быстрее забегал палочкой по бумаге. За его спиной остановились парень и девушка и с интересом следили за появляющимся штрих за штрихом рисунком.

— Ой, какая прелесть! — Выдохнула девушка, когда художник закончил работу. — А можно купить?

— Пожалуйста, молодые люди! — Человек назвал цену и подмигнул Дику. Парень открыл кошелёк.

— А ты просто профессиональный натурщик, голубчик! — Человек протянул руку, чтобы погладить пса. Дик выразительно посмотрел на свёрток и гавкнул.

— Согласен! — Человек хлопнул себя ладонью по лбу. — Любой труд должен быть оплачен! Иди-ка сюда. Держи!

Он протянул Дику бутерброд с восхитительно пахнущей колбасой. Тот в мгновение ока исчез в собачьей пасти. Дик растерянно мигнул и снова уставился на человека. Художник засмеялся и протянул ему второй, а затем, махнув рукой, и третий бутерброд. Дик съел и, как учил Иваныч, сев «столбиком», несколько раз «загрёб» передними лапами, благодаря за угощение.

Человек с восхищением смотрел на Дика. И не только он. Проходящий мимо маленький мальчик восторженно захлопал в ладоши:

— Мама, посмотри, какая у дяди дрессированная собачка!

Обернулось ещё несколько человек. Кто-то, подойдя, заинтересовался работами художника. Кто-то спрашивал про собаку.

— Да ты просто волшебник, голубчик! — Шепнул ему человек. — Только не уходи никуда, ладно?

«Ладно. Побуду пока.» — Подумал Дик и улёгся около низенького стульчика.

Вечером, оживлённый и довольный, человек собрал свои палочки и бумаги в большие сумки. Погладил Дика и позвал:

— Пойдёшь со мной, голубчик? Ты мне удачу принёс. Знаешь, как для нас, людей творческих, это важно? Поэтому, сделай милость, поживи у меня. Тебе, видно, идти некуда.

«А чего ж, поживу.» — Подумал Дик. — «Тем более, что идти, и правда, некуда.»

В такой же квартире, как и у Иваныча, только чуть большей, встретила их, недовольная сначала, тётка. Таких тёток Дик не любил и настороженно попятился к двери. Но человек что-то оживлённо говорил, показывая на Дика, а потом достал из кармана и протянул ей пачку бумажек.

Бумажки назывались «деньгами». Это Дик знал. Иваныч относился к ним бережно, складывал в одно и то же место, а когда забирал часть, то приносил потом всякие вкусные вещи. Словом, «деньги» — штука полезная, считал Дик. И сейчас, увидев в руках тётки знакомые бумажки, вильнул хвостом и облизнулся.

Но тётка вкусного не дала. Брезгливо посмотрела на Дика, что-то сказала человеку и ушла в комнату. Человек Дика погладил и поманил за собой в кухню. Прикрыл дверь, достал из холодильника сыр, колбаску, что-то в блестящей кастрюле, и маленькую прозрачную бутылочку. Иваныч изредка тоже доставал такие бутылочки. Дик как-то понюхал. Фу! Как можно такое даже в рот взять?! Вот колбаска — совсем другое дело!

Колбаски человек дал. И сыра. И супа налил из блестящей кастрюли. Суп был странный, такого Дик ещё не ел, но вкусный, и он с удовольствием вылизал миску. Человек налил Дику воды, а себе того, вонючего, из белой бутылочки. Выпил, крякнул довольно, положил в рот кусочек колбаски, и, ласково глядя на Дика спросил:

— Ну что, голубчик, сыт? Как же зовут тебя? Надо же тебя как-то называть…

«Сказал бы я тебе, но не умею по вашему. А так, разрешите представиться, Дик!» — Он коротко гавкнул. Человек испуганно посмотрел на дверь и приложил палец к губам.

— Тише, голубчик! Ниночка услышит, опять ругаться будет. Она и меня-то терпит с трудом, не то что вашего брата. Но сегодня мы с тобой молодцы! Заработали! А имя тебе всё же необходимо. А давай-ка, назовём тебя как знаменитого пса Качалова Василия Ивановича — Джимом. Тот, правда, был доберманом, но это ведь не так важно. По уму ты любому породистому фору дашь! Ну как, согласен?

Услышав про Иваныча, Дик вскочил и вопросительно посмотрел на говорившего. Завилял хвостом. Но человек понял его по-своему.

— Согласен! Вот и славно! Вот и молодец!

Дик уже понял, что про Иваныча человек сказал просто так. Нет здесь Иваныча. Погрустнел и отвернулся. А человек, довольный, что нашлось таки для нового друга имя, декламировал:

— Дай, Джим, на счастье лапу мне! Такую лапу не видал я сроду…

Дик подумал, и лапу дал. Хозяин его давным-давно научил этому нехитрому трюку. Дик никогда не понимал, почему протянутая лапа приводит людей в восторг. Вот и сейчас человек хлопнул в ладоши и чуть ли целоваться к Дику не полез. Долго гладил его, говоря какой он славный пёс, и голубчик, и умница. Пусть гладит. Дик не возражал. Не хозяин, конечно. Но тоже ничего так человек.

Так и остался Дик жить в этом доме с человеком и вечно чем-то недовольной тёткой, Ниной. Человека звали Димитрием. Днём они ходили на проспект. Димитрий рисовал, а Дик сидел рядом и показывал свои нехитрые трюки. Людям это отчего-то страшно нравилось. К Димитрию подходили часто, и денег под вечер собиралось достаточно. Даже суровая Нина оставалась довольна.

Дика Димитрий не обижал, баловал вкусненьким. Но особенно псу нравилось, когда вечером шли они не домой, а «в общество». Там собирались разные люди. Они спорили, громко разговаривали, смеялись, называли его Джимом, и наперебой совали лакомые кусочки.

«В обществе», в отличии от квартиры, было где побегать. Хоть и стояли в огромной комнате, называемой «мастерской», разные камни, места было предостаточно. Никто Дика не ругал. Ему даже купили маленький мячик, почти как тот, который был там, у Иваныча, в прошлой жизни. И Дик, подпрыгивая, гонял его, пока сил хватало.

Походы «в общество» не нравились только Нине. Дик не раз слышал, как она ругалась с Димитрием . Всё чаще после «общества» они оставались дома и на проспект не ходили. Димитрий тогда целый день спал и что-то бормотал невнятно. Пахло от него той самой гадостью из прозрачной бутылочки.

Потом и «в общество» ходить перестали тоже. Почему, Дик не знал. Слышал только как Димитрий плаксиво жаловался кому-то на ущемление творческой интеллигенции, у которой отобрали последнее пристанище. Умных слов он не понимал, но одно, а именно «отобрать», знал хорошо. Это значит, что у тебя что-то было, а теперь его нет. Как мячик, что остался в «мастерской», или как Иваныч, которого отобрали у Дика странные люди.

А однажды их с Димитрием не пустили домой. Человек почти не стоял на ногах, и они полночи просидели на лестнице. Под утро дверь распахнулась, и разгневанная Нина за воротник втащила Димитрия внутрь. А перед Диковым носом просто закрыла дверь.

— Иди отсюда! — Сердито сказала псу. — Этого дармоеда кормить, да тебя ещё? Найдёшь себе другого хозяина!

«Ладно. Пойду искать.» — Думал Дик, неторопливо спускаясь по лестнице. — «Только не другого, а своего!» Ему вдруг стало стыдно, что он совсем забыл, что Иваныча надо искать. Вышел во двор, огляделся, и потрусил куда глаза глядят, снова ловя на ходу чужие запахи и упрямо ища среди них свой…

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 8.24MB | MySQL:76 | 0,371sec